Новости

Чёрные знамёна на южных рубежах СНГ

До 2013 года мировая общественность практически не знала о радикальной группировке, возглавляемой иракцем Абу Бакром аль-Багдади. У руля организации под названием «Аль-Каида в Ираке» он встал в 2010 году, после того как прежние её руководители погибли при разных обстоятельствах. К этому времени исламистское объединение было одним из многих подобных ему на территории между Персидским заливом и Средиземным морем. Но вскоре с ним произошли поразительные перемены. Лидеры ведущих мировых держав заговорили о группировке как о самостоятельном игроке, способном вносить существенные коррективы в политическую, военную и экономическую ситуацию на всём Ближнем Востоке.

В значительной мере упрочению террористической группировки способствовало то обстоятельство, что в 2010 году американская военная администрация выпустила из иракских тюрем большое количество управленцев и военных, чья служба проходила во времена правления Саддама Хусейна. Многие из них являлись носителями идей баасизма и стремились к созданию объединённого арабского государства под руководством партии-авангарда. Так что вся эта масса специалистов высокого класса, многие из которых, кстати, обучались ещё в СССР, вполне органично влилась в ряды исламистской группировки. Эти люди в качестве гражданских и военных администраторов и составили впоследствии костяк того, что в апреле 2013 года явится мировому сообществу под «брендом» «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ).

В это же время последовало заявление радикалов о том, что наряду со сменой названия группировка расширяет свои территориальные притязания, включаясь в гражданскую войну в Сирии в качестве самостоятельной силы.

В достаточно короткие сроки ИГИЛ овладело третьей частью территории Ирака и четвертой частью Сирии, при этом одни радикальные группировки подчинило себе, а другие – не признавшие его лидерства – уничтожило или рассеяло. Новая сила являла собой несколько непривычное для исламистов образование. На территории, занятой бойцами ИГИЛ, не было признаков анархической республики, как в районах, подконтрольных «сирийской оппозиции». Да и вооружённые формирования самопровозглашённого государства качественно отличались от тех же отрядов талибов, передвигающихся на полусгнивших джипах с «калашами» наперевес.

техника

ИГИЛ можно было сравнить с хорошим механизмом. Причём слаженность наблюдалась как в военном, так и в идеологическом, экономическом и государственном управлении. Во всех сферах

Но самое главное, что удалось сделать руководству группировки – это заручиться поддержкой населения тех областей, которые попали под её патронаж. С одной стороны, посредством террора и показательных казней достаточно быстро был наведён тот порядок, который соответствовал ортодоксальной салафитской морали, с другой – новая гражданская администрация смогла искоренить коррупцию и снизить налогообложение. К тому же ИГИЛ на первых порах отказалось от идеологии «Аль-Каиды», призывающей к всемирному джихаду против неверных, а обозначило более реалистичную задачу – создание государства иракских суннитов на своих исторических землях. Эта концепция оказалась понятна и близка обывателю.чувствовалась рука профессионалов.

Приращение союзниками и ресурсами

После заявления о себе как о самостоятельном государстве (которое не признала ни одна страна) ИГИЛ в 2014 году отбросило в своём названии географическую привязку и стало именоваться «Исламским государством».

С тех пор изменилась и внешняя политика территориального новообразования, а аппетиты радикалов в значительной степени выросли. Недавно организация опубликовала карту будущего халифата, в пределы которого помимо уже захваченных земель должны войти север Африки, Ближний Восток, Испания, Балканский полуостров, а также вся Центральная Азия, Кавказ, часть России и Индии. И судя по тем областям, на которые положили глаз потенциальные агрессоры, их очень интересуют востребованные на мировом рынке природные ресурсы.

картаИГ

Что будет с населением этих огромных территорий, исламисты не сообщают. Но судя по всему, людей, исповедующих иные религии, ждёт участь курдов-езидов, которые проживали некогда в деревнях на севере Ирака. После захвата населённых пунктов боевиками местных жителей стали принуждать принять ислам, после отказа все «иноверцы» были казнены: мужчин расстреляли, а женщин и детей закопали заживо. В одной из таких братских могил обнаружено около 500 тел.

Собственно, у иностранных наблюдателей уже давно не осталось иллюзий по поводу того миропорядка, который устанавливает ИГ в пределах своих границ. И обеспокоенность стран Ближнего Востока и Центральной Азии вызывает то, что границы непризнанного государства постепенно расширяются. При этом наблюдается ещё один интересный феномен: на верность правителям рождённого в огне войны «халифата» присягают радикалы, находящиеся в разных точках мира.

Так, «второй фронт» «Исламское государство» открыло в Африке. Здесь часть Ливии, развалившейся после свержения Муаммара Каддафи на несколько эксклавов и поделённой между боевиками трёх крупных группировок, провозгласила себя вилайетом (провинцией) ИГ.

Приверженность курсу ближневосточных исламистов во всеуслышание засвидетельствовали и боевики таких известных террористических организаций, как «Исламское движение Узбекистана», «Кавказский эмират», «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», «Организация освобождения Восточного Туркестана», часть афганских и пакистанских талибов и другие.

Оказаться под защитой сильного сюзерена и наступать единым фронтом кажется подпольщикам-фундаменталистам из малых объединений более перспективным занятием, чем действовать в одиночку. Тем более что ИГ, кроме того, что обладает боеспособной армией и современным вооружением, включающим бронетехнику, противотанковые, зенитно-ракетные комплексы, а также вертолёты и «беспилотники», слывёт самоокупаемой организацией.

контрабанда-нефти-2

По оценкам экспертов, внешние поступления в бюджет ИГ в виде спонсорской помощи составляют лишь 5%. Всё остальное «зарабатывается» благодаря внутренним ресурсам. Годовой доход, исчисляемый в более чем 10 миллиардов долларов, исламистам приносят налоги на оккупированных территориях (с населением около 10–12 миллионов человек), грабежи банков, музеев, частных лиц, торговля наркотиками, людьми, контрабанда нефти, оружия, рэкет на границах и т.д.

Рубежи, проверяемые на прочность

Несмотря на то, что государства, расположенные на территории постсоветского пространства, отделяет от мест, где хозяйничают члены ИГ, приличное расстояние, повода для того, чтобы чувствовать себя в безопасности, нет.

После того как контингент американских войск в Афганистане сократился со 100 тысяч человек в 2011 году до 9 800 человек в 2015­м,
значительная часть страны снова перешла под влияние «Талибана». И хотя кабульские власти во главе с президентом Мохаммадом Ашрафом Гани говорят о том, что ситуация с религиозными фундаменталистами находится под контролем, верится в это с трудом.

Тем более что объяснить тот факт, что чёрные флаги ИГ стали появляться у южных границ Туркменистана, Узбекистана и Таджикистана, афганское правительство не может. А тем временем пограничные рубежи центральноазиатских государств – участников СНГ и его «ассоциированного члена» Туркменистана постоянно проверяются на прочность, как будто в них выискиваются уязвимые места.

Эскалация напряжённости на туркмено-афганской границе даже подтолкнула руководство Туркменистана к внеочередной мобилизации резервистов. Офицеры и рядовые запаса в первом квартале 2015 года прошли трёхмесячные сборы, освежив в памяти военные навыки, чтобы в случае необходимости незамедлительно применить их.

ИГ-5

Эти меры, безусловно, своевременны, потому как агрессия с юга вполне возможна. По имеющейся у спецслужб информации, ранее произошла переброска отряда боевиков ИГ из южных провинций Афганистана на север страны. Здесь среди туркмен-«мухаджиров», бежавших в 1920-30 годы от советской власти и осевших в приграничье с афганской стороны, ведётся интенсивная агитация по их вступлению в ряды исламистов. Мотивами для рекрутизации служат имеющиеся у потомков переселенцев претензии к властям Туркмении: в среде племенных кланов бродят идеи о реституции «родовых земель».

О том, что Афганистан становится транзитёром радикального ислама, говорилось и на очередном заседании Совета министров иностранных дел государств – участников ОДКБ, прошедшем в апреле в Душанбе. Выступивший на нём Министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров выразил обеспокоенность в связи с «деградацией» обстановки в Афганистане, что обусловлено ростом активности экстремистской группировки ИГ. Упомянув об активной вербовке в ряды движения афганцев, он сообщил, что отряды ИГ постепенно проникают и в Таджикистан.

Таким образом, ближневосточные «моджахеды», нашедшие новых союзников из числа участников движения «Талибан» и группировки «Хорасан», костяк которой составляют этнические узбеки, туркмены и таджики, становятся источником угроз для всей Центральной Азии.

Концентрацией боевиков ИГ на восточных границах (что вблизи с Туркменистаном) обеспокоены и в Иране. Ситуация осложняется тем, что в стране проживает 1,5 миллиона туркмен, которые вполне могут стать жертвой пропаганды салафитов и, соответственно, пополнить их ряды. Так что на подмогу иранским пограничникам направлены подразделения Корпуса стражей революции и отряды народного ополчения «Басидж».

Судя по совокупности всех факторов угроз, джихадистами в Центральноазиатском регионе реализуется ещё один сценарий по образу и подобию сирийско-иракского.

Семена вражды на благодатной почве

В пользу того, что Центральную Азию попытаются превратить в очередную горячую точку, говорит то обстоятельство, что в отличие от того же «Талибана» ИГ нацелено исключительно на экспансию. Первоначально географическая привязка движения была лишь условием промежуточной стадии его развития. Сейчас, по мере своего укрепления, новому «государству» для выживания требуются всё новые и новые материальные ресурсы. А так как никакого производственного и торгового потенциала у ИГ нет, то для добывания средств к существованию остаётся один путь – война, захват территорий и, соответственно, богатых трофеев, как случилось, например, при завоевании в июне 2014-­го иракского города Мосула. Тогда в руки боевиков попали активы ряда банков, в которых находились 500 миллиардов динаров (429 миллионов долларов) и большое количество золотых слитков.

Приостановление военных действий и переход к мирной жизни будет означать конец существования ближневосточного «халифата», потому как прокормить себя он не сможет.

Поэтому нетрудно предсказать, что внешняя агрессия ИГ продолжится. В какую сторону будет направлен вектор его движения? Что окажется предпочтительнее для салафитских вождей – Северный Кавказ и Центральная Азия или страны Магриба? Впрочем, не исключён и вариант одновременного разжигания вооружённых конфликтов на разных континентах.

Сделать это на самом деле не так сложно, как кажется. Ведь на примере Ирака и Сирии можно судить, что ИГ больше опасно не как государство или военная сила, но как источник деструктивной идеологии, предусматривающей поиск врага и обоснование расправы над ним. На основании этого ИГ можно рассматривать как очаг интеллектуальной инфекции, а зоны назревающих конфликтов, пусть даже достаточно удалённые от «эпицентра», – как участки заражения.
И Иран, который стоит на пути эмиссаров «джихада», направляющихся в Афганистан, в этом плане не представляет серьёзной преграды. Идеологию, как вирус, государственные границы не могут остановить. К тому же в регионе для взращивания семян вражды имеется благодатная почва.

Всем известны непростые отношения между мусульманами, исповедующими суннизм и шиизм. И в каждой стране, где распространён ислам, имеется разное процентное соотношение приверженцев этих двух религиозных течений. Рассорить их на почве мнимого процветания одних и ущемления прав других – вполне посильная для радикалов задача.

Ко всему прочему, идеологи ИГ используют в работе достаточно простые и эффективные приёмы: для того чтобы слушатель проникся призывами к светлому будущему, надо внушить ему отвращение к неприглядному настоящему. И здесь упоминаются имеющиеся в любом обществе в той или иной мере коррупция, бедность, безработица, непотизм, плохое управление, экология и т.д. Всему этому неустройству представляется альтернатива исламского счастья в виде Всемирного халифата.

А если к этой картине красочно приписать ужасающий образ кяфиров (неверных), которые чуть ли ни целью своей жизни считают навредить мусульманам, то мировоззрение у слушателей сложится весьма определённое.

Имя им – легион

Говоря о численности боевых соединений ИГ, стоит упомянуть данные, которые привёл в сентябре 2014 года на заседании Совета безопасности стран СНГ представитель России Николай Патрушев. По его словам, группировка насчитывает от 30 до 50 тысяч боевиков, причём в неё вступают сторонники радикального ислама не только из государств Ближнего Востока, ЕС и США, но также и из стран СНГ.

Как следует из доклада, опубликованного Международной кризисной группой (некоммерческой частной организацией), по состоянию на конец прошлого года на стороне ИГ в Ираке и Сирии воевало до 4 тысяч выходцев из постсоветских центральноазиатских государств – Узбекистана, Таджикистана, Казахстана, Туркменистана и Кыргызстана.

Количество россиян, примкнувших к ближневосточной террористической группировке, составляет около 1,7 тысячи человек. Причём, как засвидетельствовал директор ФСБ Российской Федерации Александр Бортников, находясь в феврале с рабочим визитом в Вашингтоне, за последний год их число выросло примерно вдвое.

Эти цифры не могут не тревожить, так как, с одной стороны, понятно, что далеко не все «солдаты удачи», находясь в горниле ближневосточного конфликта, останутся в живых, с другой – ясно и то, что участники террористического интернационала проходят на базе ИГ боевую обкатку и в недалёкой перспективе вернутся в страны исхода в качестве инструкторов, вербовщиков, проповедников и специалистов по созданию законспирированных бандитских сетей, сохраняющих тесные связи с «материнской структурой». И в этом смысле государства СНГ становятся удобными мишенями для международных террористов.

А момент, когда надобность в иностранных наёмниках отпадёт, рано или поздно наступит, потому как держать в «халифате» тысячи военных «гастарбайтеров» не выгодно ни с экономической точки зрения (им выплачивается большое жалование), ни с политической (страдает имидж).

Но судя по всему, пришлые джихадисты уже и сами не против податься поближе к родным очагам, где больше свободы и независимости от центрального командования. Ведь в ИГ, несмотря на статус иностранцев, их держат в ежовых рукавицах и за нарушение приказов жестоко наказывают.

Так, в сирийском городе Ракка, ставшем штаб-квартирой ИГ, в декабре 2014 года организация наподобие военной полиции провела рейды. В результате облав оказались задержанными десятки иностранных боевиков, которые должны были явиться на службу, но не сделали этого. В качестве наказания и в назидание другим 100 «интернационалистов» были казнены.

Неэффективная война коалиции

Мировое сообщество ещё не пришло к единому мнению о том, какими способами бороться с ИГ и его мощной пропагандой, ведущейся посредством Интернета на всех континентах. Первой организованной международной реакцией на расширение подконтрольных исламистам территорий стало создание военной коалиции во главе с США, в которую вошли Великобритания, Франция и ряд арабских государств Персидского залива.
В сентябре 2014 года вооружённые силы этих стран начали наносить авиаудары по территории Сирии и Ирака. Однако мандата на военную операцию от Совета безопасности ООН США и их партнёры не получили.

Реакция военных экспертов на действия коалиционных сил оказалась в основном критической. Дело в том, что бомбардировки по определению не могут причинить существенного вреда исламистам ни в военном, ни в экономическом смысле. В ИГ нет каких-либо крупных промышленных объектов, которые влияют на уровень жизни населения, нет коммуникаций, повреждение которых способно парализовать действия террористов, нет укрепрайонов, где были бы сконцентрированы крупные боевые соединения агрессоров. Так что эффект от бомбардировок изначально можно сравнить со стрельбой из пушки по воробьям.

Наряду с этим практически никто из членов коалиции не ведёт речь об использовании пехоты и бронетехники, хотя их привлечение дало бы гораздо больший результат. С другой стороны, есть понимание того, что и сухопутная операция, направленная на зачистку местности от радикалов, тоже не решит проблемы. Разгромленная организация, пользующаяся поддержкой значительной части суннитского населения, затаится в подполье, а через несколько лет после ухода иностранных военных, как это уже было после вторжения и «победы» США в Ираке и в Афганистане, вновь поднимет свои флаги и вернёт утраченные позиции.

По оптимистическим прогнозам, которые делались при сколачивании коалиции, для ликвидации террористической группировки понадобится три года. Однако другое мнение высказал председатель Объединённого комитета начальников штабов США Мартин Демпси. По его словам, для того чтобы разгромить ИГ, понадобится около 30 лет.

Сейчас самопровозглашённому государству реальный отпор даёт лишь курдское ополчение с севера. Хуже обстоят дела на западе, где боевикам противостоит сирийская армия, и на южном направлении, которое прикрывают иракские войска и милиция. Но несмотря на численное превосходство правительственных сил, исламисты в позиционной борьбе выглядят на голову выше их. Поэтому ждать какого-либо перелома в ходе боевых действий в пользу законных властей ни в Ираке, ни в Сирии не приходится.

Ответ адекватный угрозе

Военный потенциал ИГ, судя по имеющимся в её распоряжении ресурсам, раскрыт не полностью. Сейчас исламисты занимаются перегруппировкой сил и созданием профессиональной армии, которая в будущем ещё покажет себя.

Людские резервы на территории, где хозяйничают радикалы, тоже достаточно велики. Так что, по утверждению президента Иракского Курдистана Масуда Барзани, опирающегося на данные своих спецслужб, джихадисты могут в любой момент прибегнуть к всеобщей мобилизации. В этом случае их армия может достичь численности в 200 тысяч штыков.

К тому же, понимая важность идеологической и информационной составляющих гибридной войны, руководство ИГ приложило немало усилий для создания мощной медийной группы. Об уровне её профессионализма можно судить по тому факту, что в команду пиарщиков вошли в числе прочих и специалисты из международной телекомпании «АльДжазира». Так что теперь новостные и пропагандистские видеоролики об ИГ, а также отчёты о казнях, которые выкладываются в Сети, отличаются высоким уровнем видеосъёмки, постановки, монтажа и спецэффектов.

Выводы из этого следуют весьма определённые: во-первых, ИГ пришло всерьёз и надолго; во-вторых, для окружающего мира оно опасно не столько территориальными завоеваниями, сколько идеологическим влиянием в первую очередь, на близлежащие области.

И страны, соседствующие с полыхающим регионом, понимают, что пламя войны вскоре может перекинуться на них. Во избежание этого они принимают превентивные меры безопасности. В частности, Турция стала членом коалиции государств, борющихся против ИГ, и предоставила иностранным военным свою территорию. Иран, не вступая ни в какие альянсы, самостоятельно стал наносить авиаудары по позициям боевиков. К тому же подразделения иранских военных были отправлены как в Сирию, так и в Ирак для подкрепления местных вооружённых сил.

Учения-ОДКБ

Не бездействуют и государства Центральной Азии. Так, на территории Кыргызской Республики в апреле проведена совместная тренировка сил специального назначения России, Кыргызстана, Таджикистана, Казахстана и Китая. Военнослужащие отработали действия по блокированию и уничтожению незаконных бандформирований в условиях горной местности, приёмы работы с высотным и горным оборудованием, а также провели условную операцию по освобождению заложников.

Аналогичная тренировка с участием воинских подразделений оперативного реагирования Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, России и Таджикистана запланирована на осень 2015 года. В Республике Армения коллективные силы быстрого развёртывания в составе около 3,6 тысячи человек закрепят навыки действий миротворческих сил. Этот опыт может пригодиться в том случае, если одно из союзнических государств подвергнется внешней агрессии.

Россия как один из главных партнёров центральноазиатских государств в рамках евразийского сотрудничества стремится наладить с ними тесную кооперацию в различных областях, в том числе и в сфере региональной безопасности. И взаимодействие в этом направлении идёт на пользу всем заинтересованным сторонам.

Так, по соглашению о модернизации таджикских вооружённых сил, подписанному в 2014 году, Россия в ближайшие несколько лет обеспечит Таджикистан военно-технической помощью на 70 миллиардов рублей.

Поставки вооружения ведутся и в Кыргызстан. В 2012 году Москва и Бишкек подписали договор на оказание Россией военной помощи на сумму 1 миллиард долларов. Кроме того, сегодня кыргызские вооружённые силы имеют возможность закупать продукцию военного назначения на российских заводах-изготовителях по льготным ценам.

Помимо материально-технической поддержки Россия, в рамках подписанных ранее соглашений, взяла на себя обязательство по предоставлению военной помощи своим южным соседям – Армении, Казахстану, Кыргызстану и Таджикистану в случае вооружённых конфликтов на территории этих стран.

Итак, можно сказать, что Южный и Северный Кавказ, а также Центральная Азия вполне готовы к адекватным ответам на возникающие внешние угрозы.
А насколько близкими к реальности окажутся тревожные прогнозы аналитиков – покажет время.

Владимир Патрин