Новости

Андрей Почтарев — «Триста спартанцев»

Триста спартанцевТриста спартанцев

15 февраля 1989 года соединения и части Ограниченного контингента советских войск в Афганистане покинули эту страну, с которой нас навсегда «породнила» более чем девятилетняя война… Конечно, все хорошо помнят это время. Помнят генерала Бориса Громова, неспешной и твердой походкой идущего по мосту через «речку» под «прицелами» множества телекамер. И была великая радость, смешанная с великой скорбью о пятнадцати тысяч погибших на той «необъявленной войне».

Но было и другое время, о котором теперь как-то не особо любят вспоминать… Это начальный период афганской войны, когда все, касающееся боевых действий в Афганистане, было закрытой темой. В газетах можно было увидеть лишь снимки улыбающихся «шурави», угощающих сладостями афганских ребятишек, везущих гуманитарную помощь, и т.д. А самой войны, жесточайших боев вроде как и не было! Только цинковые гробы, только песня Розенбаума, появившаяся значительно позже – «в Афганистане, в «Черном тюльпане», с водкой в стакане мы молча плывем над землей…», только рассказы в узком кругу тех, кто приезжал «оттуда» — загорелый до черноты, а «афганке», с боевыми наградами…

Именно начальный период был, может быть, самым сложным и драматичным. Наши войска еще не имели боевого опыта. А война не ждала… Советским частям приходилось с ходу вступать в бой на незнакомой горно-пустынной местности, они постигали на себе, ценой потерь, изощренную тактику партизанской войны.

Сегодня мы представляем вам, читатель, воспоминания участника войны именно об этом времени. Большинство из вас узнает об операции, о которой здесь будет рассказано, впервые. Потому что начало боевых действий в Афгане ныне закрыто от нас не «семью печатями» секретности, как прежде, а уже – временем. Все забыто… Но так быть не должно, не правда ли?

О той операции, одной из первых в Афганистане, до сих пор существуют неоднозначные мнения. С одной стороны, говорят о бездарном ее планировании. С другой – о мужестве и стойкости десантников, вынужденных вести бой с намного превосходящими силами опытного противника. Так или иначе, воспоминания бывшего начальника разведки 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии полковника в отставке Михаила Скрынникова расскажут нам о том, как это было в действительности. Особо подчеркнем тот факт, что 103-я гвардейская витебская вдд воевала в Афганистане от первого до последнего дня.

Восставший полк

К концу февраля – началу марта 1980 года обстановка в восточных провинциях Афганистана осложнилась настолько, что потребовала вмешательства со стороны руководства 40-й армии.

Особенно тяжелое положение сложилось в провинции Кунар. Афганский правительственный Асмарский горно-пехотный полк вышел из повиновения. Были убиты офицеры – члены партии (НДПА) и некоторые советские военные советники. Многие афганские командиры, лояльно относившиеся к кабульскому режиму, были арестованы. Часть солдат разбежалась по домам. Оставшиеся солдаты и офицеры с техникой и вооружением перешли на сторону мятежников, продолжая находиться в военном городке. Для оппозиционных формирований открылось прямое направление на Кабул со стороны Пакистана через Джелалабад…

Командованием 40-й армии было принято решение: силами мотострелковых и десантных подразделений совместно с верными регулярными афганскими частями окружить восставший полк и разоружить личный состав. Для выполнения этой задачи привлекались мотострелковый батальон, усиленный танковой ротой из состава отдельной мотострелковой бригады, дислоцированной в Джелалабаде, недалеко от пакистанской границы, а также 3-й парашютно-десантный батальон 317-го гвардейского парашютно-десантного полка (пдп), саперная рота и разведывательный взвод разведроты этого же полка. Командовал батальоном десантников майор Василий Кустрьо, офицер, которому доверяли наиболее сложные задачи. Старшим группировки был назначен начальник штаба 103-й гвардейской вдд полковник Николай Петряков. В свою бытность ему довелось командовать дивизионной разведывательной ротой 105-й гвардейской вдд в Фергане. Он занимался горной подготовкой, совершал парашютные прыжки на ограниченные площадки приземления, участвовал в тактических учениях в горах. Его заместителем являлся подполковник Петр Шеметило, много лет прослуживший в Фергане и Оше, в горах не новичок.

Гладко было на бумаге…

По замыслу командования планировалось парашютно-десантный батальон и приданные подразделения десантировать посадочным способом из вертолетов Ми-8 на площадку в предгорье, вблизи восставшего горно-пехотного полка. В дальнейшем, когда, как предполагалось, подойдут мотострелки, во взаимодействии с ними блокировать мятежников и вынудить их сложить оружие. При оказании сопротивления применить все имеющиеся огневые средства на поражение.

Штаб афганского горно-пехотного полка находился в населенном пункте Шигал, недалеко от пакистанской границы. Операция разрабатывалась на картах офицерами-операторами штаба 40-й армии в кабинетах бывшего дворца Амина и утверждалась старшими начальниками в Москве. Однако все было гладко только на бумаге. На практике выяснилось, что в расчет не брались «высоты и овраги». (Как вспоминает один из участников боевых действий в ДРА, при планировании той операции была произведена только разведка с воздуха. В дальнейшем, когда пошли мотострелки, они увязли в незнакомой им горной местности, в минных ловушках и засадах противника. – Прим. Ред.).

Наша же дивизия и ее личный состав были подготовлены к боевым действиям на западном равнинном театре военных действий. Основная часть десантников впервые увидела горы только в Афганистане. Времени на подготовку к боям в таких условиях отводилось крайне мало, всего двое суток. За этот период трудно подготовить к действиям на незнакомой местности даже те подразделения, которые постоянно бы занимались в горах, не говоря о тех, кто совершенно незнаком с ними. А ведь это совсем другая война. Нужно уметь осуществлять переходы, знать тактику горной войны, выполнять стрельбы из штатного вооружения в условиях, совершенно отличающихся от стрельбы в равнинной местности, и многое другое. Не говоря уже о том, что в горах нужна специальная экипировка. В то же время привлекаемый к операции батальон до получения данной боевой задачи выполнял лишь охранные функции в центре столицы. Практических занятий в горах по тактической подготовке, управлению подразделениями в бою, взаимодействию, огневой подготовке в горных условиях с личным составом не проводились. Поэтому накануне десантирования батальон вывезли на автомобилях в район горы Ходжа-Бурга, севернее аэродрома, для проведения занятий на местности. Но личному составу удалось подняться лишь до середины горы, обозначить боевые порядки и спуститься вниз, как уже наступили сумерки. На том тренировка к предстоящим боевым действиям в горных условиях, к сожалению, закончилась…

В огневом кольце

На утро следующего дня – 29 февраля была определена готовность батальона к десантированию. С рассветом тактический десант – всего 300 человек – распределили по вертолетам и произвели загрузку. Позже их так и назвали в дивизии – «триста спартанцев» (исторические аналогии просматриваются, «спартанцам» пришлось действовать практически в полном отрыве от основных сил)…

«Вертушки» взяли курс на восток, в провинцию Кунар. На площадке приземления был туман, и десантирование прошло в спокойной обстановке, без стрельбы. Подразделения десантников на ходу произвели сбор и построение боевых порядков и стремительно стали спускаться в сторону Шигала.

Вот здесь командирами всех рангов и была допущена серьезная ошибка. Вместо того чтобы занимать и удерживать господствующие над районом боевых действий высоты (это азы тактики войны в горах), подразделения без тылового охранения (!) по водоразделу продолжили спуск к подножию гор.

Противнику были отданы практически все высоты позади себя…

Вскоре и полковнику Н. Петрякову стало понятно, что десантники тактически неправильно начали выполнять боевую задачу. Он приказал командиру разведвзвода батальона лейтенанту Сергею Богатикову немедленно занять господствующую высоту на местности и указал ее.

Надо отметить, что еще за несколько минут до десантирования армейская авиация нанесла по предполагаемым позициям мятежников, военному городку и штабу полка бомбо-штурмовой удар с ресурсом более 50 вылетов вертолетов и самолетов, что позволило разворотить «осиное гнездо». Мятежники мелкими группами разбежались в разные стороны и изготовились к бою. Сдаваться никто из них не собирался. Одни поднялись выше в горы, другие перешли на территорию Пакистана, а основная масса оказалась вблизи площадки приземления. Некоторым из восставших удалось проникнуть даже в промежутки боевых порядков наших десантников. Две небольшие группы мятежников оказались в тылу 9-й парашютно-десантной роты. Ее командир капитан Владимир Хапин, бывший командир отдельной разведроты дивизии, грамотно организовал разведку противника на своем направлении действий и своевременно обнаружил афганцев. Послышалась команда: «Противник с тыла», десантники развернулись и с места начали уничтожать наседавших повстанцев.

После короткого ожесточенного боя противник был отброшен. Десантники продолжили спуск в долину для выполнения главной задачи дня. Однако сделать это им оказалось сложно из-за ожесточенного сопротивления превосходящих сил врага. Разгорелся жестокий бой в горах, а не в долине, как ранее предусматривалось планом штаба армии…

Своевременно выйти к объектам захвата не удалось. Огневой контакт с противником происходил на расстоянии броска гранаты. С занимаемых высот в первую очередь бандиты пытались вывести из строя советских офицеров и связистов. В результате временно была потеряна связь и нарушилось управление подразделениями. Мотострелкового батальона на БМП на рубеже поставленной ему задачи не оказалось. Асмарский полк афганцев не был блокирован. Десантники без всякой поддержки оказались в огневом кольце. Уничтожая мятежников прицельным огнем, они медленно продвигались вниз, попутно вынося с собой убитых и раненых.

Лейтенант не растерялся

Получилось так, что на острие боестолкновения оказался выше упомянутый разведвзвод лейтенанта Сергея Богатикова. Еще перед операцией он был выделен в резерв командира батальона. Но в бой стремились все, и слово «резерв» воспринималось как недоверие. Сергею же запомнились слова командира батальона В. Кустрьо: «Боя на всех хватит, еще неизвестно, где тяжелее будет. Иди лейтенант, готовь взвод». Комбат оказался прав. Войны в те дни и позже хватило всем под самую завязку.

…Утренняя высадка прошла удачно. Единственная трудность состояла в том, что первым бойцам приходилось оставлять борт вертолета с высоты два – два с половиной метра. В высокогорье «вертушки» сразу не могли сесть на ограниченную площадку, поэтому десантирование проходило из положения зависания вертолетов.

У Богатикова сложилось впечатление, что «духи» просто не ожидали от «шурави» такой наглости – организовать и провести высадку у них под носом, практически в центре района расположения их горно-пехотного полка. Первоначально восставшие были ошарашены, но постепенно пришли в себя и стали оказывать десантникам очаговое сопротивление.

Богатиков собрал разведчиков, доложил комбату и старшему группировки о готовности взвода к боевым действиям и попросил у них уточнить задачу. «Видишь горушку? Там будет командный пункт батальона. Выдвинься, займи ее, готовь оборону», – последовала команда.

Взводный, как и большинство его солдат, в горах никогда не был. Но у него хватило ума, интуиции не повести группу напрямик через ущелье, иначе был возможен огневой капкан. Командир разведвзвода предпочел более трудный, но перспективный путь – по хребту, через две вершины.

Позже, в бою, для лейтенанта и его разведчиков стала уже полностью понятна афганская аксиома – в горах кто выше, тот и прав. Продвигаясь по хребту, Сергей наблюдал слева от себя 7-ю роту во главе с ее командиром капитаном Владимиром Тарасевичем. В колонну по одному подразделение спускалось вниз, а затем стало уходить влево, в сторону безымянного кишлака, для того чтобы перекрыть дорогу от Шигала на север, к городу Асмар. Сергей даже помахал рукой в знак приветствия своему другу Игорю Дивинскому, заместителю командира роты.

Кто тогда мог знать, что через несколько часов его друг, поднимая один из своих взводов в атаку, будет тяжело ранен сквозь бронежилет в область сердца и его, теряющего сознание, закроет своим телом рядовой Кузьмин… А рядовой А. Ехнич, лучший гранатометчик 7-й роты, в момент, когда все подразделение будет прижато к земле огнем противника, встанет в полный рост и первым же выстрелом из РПГ уничтожит пулеметное гнездо «духов», а второй гранатой достанет двух автоматчиков.

Рядовой Кузьмин будет ранен, но останется жив. На 9 мая, в День Победы он получит орден Красного Знамени из рук руководителя Оперативной группы Минобороны СССР в ДРА маршала С. Соколова. Боевой орден из рук маршала за эту операцию получит и лейтенант С. Богатиков. А вот рядовой Ехнич, позже снова выручая своих товарищей в неравном бою с мятежниками, погибнет.

И оставшись без связи, не растерялся

Обо всем этом лейтенант узнает потом на базе. А пока он вместе со своими разведчиками поднимался по крутому склону на вершину горы. Забегая вперед, скажем, что там не стали оборудовать командный пункт батальона. Сложившаяся обстановка заставила изменить выполнение первоначальной задачи.

На вершину взвод «выполз» вконец выдохшимся. Разведчики заняли выгодную позицию, каждому был определен сектор наблюдения. Пока измотанные подъемом бойцы приходили в себя, Сергей сориентировался на местности. Эта высота господствовала над тремя ущельями. Было видно, как по одному из них продвигалась 9-я парашютно-десантная рота. Она должна была выйти к реке Кунар и атаковать противника вдоль нее, в направлении кишлака Шигал, где, по данным разведки, размещался штаб мятежников. По другому ущелью продвигалась 8-я рота, которой командовал капитан Валерий Самохвалов. Управления батальона видно не было.

Произошло самое плохое, что может случиться в бою, – пропала радиосвязь. Лейтенант попробовал связаться по всем известным ему радиоданным, но ответом была тишина. Времени на размышления не оставалось, на высоту уже карабкались «духи». Но они не подозревали, что она уже занята «шурави».

Хорошо замаскировавшиеся разведчики встретили «духов» кинжальным огнем. Те просто обалдели от неожиданности. Наши «скосили» большинство из них. Оставшиеся в живых скатились вниз и больше не предпринимали попыток отбить высоту.

Это была первая засада разведчиков-десантников витебской дивизии в Афганистане. Хоть и поспешная, но эффективная.

Среди отвесных скал

В это время 9-я рота вышла к реке Кунар и начала приближаться к кишлаку. Для ориентировки у командиров взводов вместо топографических карт были схемы местности. Лейтенант Богатиков решил вновь продвигаться по горному хребту вдоль реки к Шигалу и, занимая поочередно господствующие высоты, прикрыть 9-ю роту сверху.

Возникла проблема: как преодолеть отвесные скалистые горы? Горной экипировки нет, личный состав в сапогах и комбинезонах. Рюкзаки почти под завязку набиты боеприпасами. Опыта преодоления скал – никакого…

Чутье подсказало командиру, что рисковать людьми не стоит, скалы нужно обойти, прикрываясь небольшим гребнем, так как, возможно, там уже противник. Лейтенант и на этот раз оказался абсолютно прав — «духи» давно вели наблюдение за его взводом и попытались уничтожить его атакой сверху, используя свое численное превосходство и преимущество в высоте. Их огонь был очень сильным. Однако разведчики не были застигнуты врасплох и без потерь отразили нападение.

Повторный штурм тоже не принес успеха бандитам. Стало ясно, что они сделают все возможное для уничтожения группы. Оставаться в этом месте стало смертельно опасно. Взвод продолжил продвижение к Шигалу. Его маневр остались прикрывать сам командир взвода и двое подчиненных. От интенсивности огня раскалились стволы автоматов.

Разведчики вышли в новый район без потерь и с выгодного рубежа стали прикрывать выход из боя лейтенанта и двух солдат. Почувствовав, что десантники уходят, «духи» попытались достать их. Но не тут-то было. Эта попытка обошлась душманам в десяток трупов.

Во время последней перебежки, когда командир уже думал, что пронесло и они полностью оторвались от душманов, получил ранение один из разведчиков группы прикрытия. Но мятежники после понесенных потерь не рискнули преследовать десантников. Огонь разведчиков был результативным. Принцип «не вижу — не стреляю» в той обстановке соблюдался строго.

Передвигаться с раненым товарищем стало гораздо тяжелее. На чью-либо помощь и поддержку рассчитывать не приходилось – 9-я рота уже ушла вдоль реки далеко вперед и завязала бой за Шигал. Не доходя до него около километра, разведвзвод начал спускаться к реке. В тылу 9-й роты разведчики обнаружили пятерых душманов, которые вели наблюдение за действиями десантников. Скрытно, приспосабливаясь к местности, «голубые береты» обошли их с двух сторон и огнем прижали к реке. Было непонятно, на что надеялись «духи», когда попытались спрятаться в небольшой пещере, которая выходила к воде. Путей отхода у них не осталось. Разведчики незаметно подобрались к ним на бросок гранаты и всех уничтожили.

Уже в темноте подчиненные лейтенанта Сергея Богатикова вышли на командный пункт батальона. Так для них закончился первый день боевых действий. Позднее, вспоминая его, разведчики говорили, что складывалось такое впечатление, будто все мятежники только и стремились уничтожить именно их подразделение, используя свое численное превосходство. Но в итоге у разведвзвода был только один раненый, чего нельзя было сказать о потерях в других подразделениях батальона…

Так взвод разведчиков под командованием пусть не имевшего боевого опыта, но умного и подготовленного лейтенанта не раз спасал положение батальона.

Ошибиться на войне – это не «извините, я больше не буду…»

В ходе боя полковнику Николаю Петрякову с трудом удалось восстановить связь с подразделениями батальона.

За ошибки, допущенные штабом 40-й армии при планировании операции, за недооценку боевых возможностей противника и местности, где предстояло действовать, пришлось заплатить жизнями молодых, здоровых и крепких парней.

Вскоре начштаба дивизии смог связаться с мотострелковым батальоном, выдвижение которого к району боевых действий задерживалось. Напрасно десантники запрашивали пехоту по радио, где они находятся. «Нахожусь в таком-то районе, двигаюсь очень медленно, кругом завалы, на расчистку дороги уходит много времени, мы стараемся», – примерно таким был ответ.

Десантники по-прежнему оставались один на один с численно превосходящим их противником. Дрались мужественно.

Пройдут дни, недели, и они научатся воевать в горах, научатся точно определять возможные маршруты движения моджахедов и устраивать на них засады, а со временем станут диктовать свои условия душманам.

Пока же они выполняли боевую задачу первого дня операции. Боеприпасы были на исходе. Часто возникали рукопашные схватки, которые до поры заканчивались в пользу десантников. Так, окруженный мятежниками разведчик старший сержант А. Мироненко подорвал себя и врагов гранатой, а сапер старший сержант Н. Чепик – миной…

Передовой отряд танков мотострелковой части прибыл в район Шигала только к исходу дня. К этому времени десантники уже вышли в район сбора батальона…

Награждали всех – и живых, и мертвых…

На тот момент главным для старшего группировки было собрать подразделения, проверить личный состав, вынести раненых, погибших и отправить их вертолетами в Кабул, организовать охрану и оборону базового района десантников и мотострелков и доложить в штаб дивизии о результатах первого дня боя.

Трудно было полковнику Петрякову, искренне переживавшему за судьбу каждого своего подчиненного. Как докладывать о гибели людей?..

…Стало светать. Полковник направился по направлению к командному пункту. Вдруг услышал неотчетливый шум на соседней вершине. Остановился, присмотрелся и увидел небольшую группу «духов», возившихся с плохо различимым с большого расстояния каким-то вооружением.

Полковник быстро подошел к ближайшему танку и указал наводчику-оператору цель. Боец оказался понятливым малым и большим мастером своего дела. Цель он поразил с первого выстрела.

После разрыва снаряда выяснили: пятеро мятежников готовили к стрельбе зенитную горную установку ЗГУ-23. Предчувствие сослужило офицеру хорошую службу. Если бы не проверка боевого охранения, возможно, были бы неприятности в группировке и на второй день операции.

Выстрел танковой пушки привел в движение весь лагерь. Стали раздаваться команды, подразделения строились, доводились уточненные задачи на боевые действия наступившего дня. Через некоторое время десант начал подъем в горы. Каждая рота и взвод имели свои задачи, одни выдвигались на блокирование и уничтожение восставших на предполагаемых позициях, другие – чтобы найти и вынести с рассветом к своим ненайденные тела товарищей. Боевые действия поддерживали вертолеты, которые к этому времени уже барражировали в горах и наносили огневые удары по вершинам гор, где затаились «духи».

К счастью, второй день операции закончился без потерь. Десантники вынесли всех своих погибших, кроме бесследно пропавшего сержанта И. Табакова, которого с боями искали в горах болше недели. Поиск прекратили только после получения сведений от агентурной разведки, что его, тяжелораненого, враги взяли в плен, он находится в одном из полевых душманских госпиталей на территории Пакистана. Дальнейшая его судьба так и осталась неизвестной.

«Вертушками» тела погибших отправили в Кабул, чтобы в последующем «грузом-200» увезти каждого на Родину и похоронить…

Афганский Асмарский полк был разгромлен, но десантники потеряли убитыми 33 человека, ранеными более 40. По завершении Кунарской операции ее участники были награждены первыми правительственными наградами. Награждали всех – и живых, и мертвых. Двое из них за героизм при выполнении боевой задачи были представлены к званию Героя Советского Союза посмертно. Это разведчик старший сержант Александр Мироненко и сапер старший сержант Николай Чепик.

Об этой операции потом еще долго говорили и спорили на разных уровнях военного руководства, и у некоторых военачальников возникло желание поискать виновников неудач и «стрелочников» среди десантников.

Но после этих трагических событий в самой дивизии и так не оставалось ни одного равнодушного. Переживали все, от солдата до генерала.

Кровь и пот, пролитые ими в Кунаре, не пропали даром. Десантники учились воевать теперь не по учебникам, а по суровым законам необъявленной войны…